РАЗРАБОТКА И ПРИНЯТИЕ БОЛЕЕ СОВЕРШЕННОЙ НОРМАТИВНО-ПРАВОВОЙ БАЗЫ ПОСЛУЖИТ ИНТЕРЕСАМ ОБЕИХ СТОРОН

Об этом говорят и подтвержденные министрами иностранных дел стран - участниц Организации Североатлантического договора на встрече в апреле сего года в Таллине приоритеты, в числе которых реформа и расширение блока, противоракетная оборона, Афганистан, обсуждение новой Стратегической концепции Североатлантического альянса, ядерные вопросы.

В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ - ВОЕННАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ

Дополнительный импульс работе по трансформации НАТО в союз государств с глобальной сферой ответственности придает переданный Постоянному совету блока 17 мая сего года доклад группы экспертов альянса, озаглавленный «НАТО 2020: обеспеченная безопасность; динамичное вмешательство». Рекомендации этого документа будут положены в основу Стратегической концепции организации, которую планируется принять на саммите альянса в Лиссабоне в ноябре текущего года.

В докладе со всей очевидностью прослеживается неизменность курса Североатлантического союза на увеличение возможностей НАТО по реагированию на современные угрозы и созданию условий для превращения блока в эффективный инструмент реализации планов Запада едва ли не в масштабе всей планеты за счет дальнейшего расширения, реализации идей «глобального партнерства» и распространения сферы влияния альянса далеко за пределы зоны его ответственности, оснащения своих армий и флотов новыми системами вооружения и боевой техники.

Так, на словах скромно фиксируя за НАТО в будущем роль региональной, а не глобальной организации, авторы доклада тем не менее рисуют довольно впечатляющую картину дальнейшего совершенствования военного потенциала блока, включая наращивание возможностей для силового вмешательства в конфликты в точках земного шара, отстоящих на многие тысячи километров от границ государств - членов Североатлантического альянса.

Наряду с вопросами повышения эффективности Сил первоочередного задействования (NRF-NATO Response Force) ставится, например, задача обеспечения мобильности сухопутных войск каждой входящей в НАТО страны за счет придания способности по крайней мере 50% национальных формирований к оперативному развертыванию и длительному пребыванию в удаленных регионах, повышения живучести и эффективности подразделений. Одним из шагов по практической реализации такой задачи будет существенное наращивание потенциала воздушных и морских стратегических перебросок НАТО под эгидой создаваемого нового Агентства по развертыванию (NATO Deployment Agency).

Предполагается развивать войска специального назначения (Special Operations Forces), предназначенные для ведения диверсионно-разведывательных, подрывных и контрпартизанских операций на территории иностранных государств. Для руководства такими силами на ТВД намечается сформировать многонациональные штабы. Одновременно предполагается совершенствовать структуру командных органов управления ОВС НАТО, принимать на вооружение новые системы связи, управления и разведки, расширять перечень и географию учений, обеспечивать компьютерную безопасность.

В целом содержание и направленность военной составляющей предложений по Стратегической концепции свидетельствуют о нацеленности НАТО на создание многофункциональной и гибкой структуры управления для руководства группировками войск как в ходе крупномасштабных боевых действий, так и при проведении операций миротворческого или антитеррористического характера.

Намечено продолжить развитие отношений в военной сфере с Евросоюзом, наращивать усилия по формированию нормативно-правовой основы отношений между НАТО и ООН, шире использовать в интересах альянса потенциал ОБСЕ. Новую динамику предлагается придать отношениям с государствами - участниками программы «Партнерство ради мира» (ПРМ), а также активизировать связи с группой «контактных государств», со странами Средиземноморского диалога и Персидского залива, Организацией американских государств и Африканским союзом.

В целом динамичное развитие военной и военно-политической составляющих деятельности альянса остается в центре внимания руководства блока, что и неудивительно для подобного рода организации. При этом трансформация военной составляющей альянса планируется и осуществляется с учетом того, что превосходство в операциях XXI века определяется не столько количеством оружия и боевой техники, имеющихся в войсках, сколько достоверным знанием ситуации и единым пониманием обстановки всеми участниками операции (как военными, так и гражданскими). А это требует наличия современных средств связи, управления и разведки для информационного обеспечения действий частей и подразделений вооруженных сил в реальном масштабе времени. Комплекс задач по достижению такой цели и формирует один из ключевых векторов реформы НАТО.

ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ ОТНОШЕНИЙ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА

Более того, НАТО достаточно откровенно заявляет о своих амбициях самостоятельно формировать важнейшие решения по мировым военно-политическим вопросам (где можно, совместно, а иногда и в обход ООН). Россия пока - на обочине этого процесса. Более того, отношения между Россией и Североатлантическим альянсом остаются прохладными, что никак не соответствует декларируемой обеими сторонами заинтересованности объединить усилия по противодействию вызовам и угрозам современности.

В чем тут дело?

Анализ позиции и практических действий НАТО по ряду ключевых проблем международной безопасности заставляет подумать о необходимости произвести своеобразную инвентаризацию отношений Российской Федерации с Североатлантическим альянсом, чтобы вскрыть действительные или мнимые препятствия для их развития во взаимовыгодном русле. В числе таких факторов - и стойкое нежелание Брюсселя учитывать интересы Москвы при расширении НАТО, и планы размещения элементов американской ПРО в Восточной Европе, и ратификация адаптированного ДОВСЕ.

Начнем с того, что весьма формальным и нацеленным на получение односторонних преимуществ является само отношение альянса к обязательствам, зафиксированным в Римской декларации 2002 года о создании Совета Россия - НАТО (СРН). В этом контексте вызывает сомнения искренность высказанной в итоговом документе решимости использовать потенциал СРН как «форум для политического диалога по широкому кругу проблем, включая не только те, по которым есть согласие, но и те, по которым согласия нет».

Практические действия альянса во время событий на Кавказе в августе 2008 года и после не поддаются никакой логике. Как увязывается с заявленной выше позицией одностороннее решение Брюсселя приостановить работу Совета Россия - НАТО? Надо было бы поступить прямо наоборот. Именно в критической ситуации следовало незамедлительно созвать СРН, чтобы обсудить вспыхнувший конфликт и попытаться выработать совместную позицию. В той ситуации, заметим, Европейский союз оказался куда более оперативным партнером России.

В соответствии с традициями двойной дипломатии, давно уже ставшей нормой в отношениях Запада с остальным миром, лидеры НАТО, ссылаясь на основополагающие принципы ООН и ОБСЕ, предлагают Москве пересмотреть решение о признании новых независимых государств - Абхазии и Южной Осетии и вывести российских военных за их пределы. Действия самого Запада по признанию независимости Косова, предпринятые в нарушение Резолюции Совбеза ООН 1244, при этом остаются за скобками. Невольно возникает вопрос: а готово ли НАТО в свою очередь пересмотреть решения о расширении блока?

НАЗРЕЛ СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВОР

Россию упорно обвиняют в невыполнении обязательств по ДОВСЕ, которые сам альянс якобы полностью соблюдает. По мнению Брюсселя, взятые на себя РФ Стамбульские обязательства должны быть выполнены до ратификации ДОВСЕ. При этом НАТО упорно игнорирует сложившуюся в настоящее время ситуацию, когда многие страны, вступившие в эту организацию, не являются участниками ДОВСЕ, а Болгария и Румыния относятся к категории «фланговых» государств, то есть ограничения на их вооружения и технику накладывались договором без учета присоединения к альянсу. Сегодня эти государства совсем не желают переходить из «восточной группы стран» в «западную группу». А прием в НАТО новых членов - неучастников ДОВСЕ (особенно трех стран Балтии) вообще нанес сокрушительный удар по режиму действующего договора.

Призывая Россию хранить верность принципам Основополагающего акта, НАТО в то же время отказывается всерьез обсуждать факты модернизации инфраструктуры аэродромов, портов, подготовку законодательной базы в Болгарии, Польше и Румынии для перевода на территорию этих государств на постоянной основе боевых войск и сил США. В этом контексте нарушения Основополагающего акта Россия - НАТО совершенно очевидны, так как там записано, что «НАТО и Россия не рассматривают друг друга как противников» и что «ни одна из сторон не стремится нанести ущерб безопасности другой стороны». Упомянуты там и намерения РФ и альянса предотвращать какие-либо дестабилизирующие наращивания в различных регионах Европы и в Европе в целом.

Недавно объявлено о размещении в Польше американских ЗРК «Пэтриот». Здесь тоже очевидное нарушение Основополагающего акта, поскольку США не имеют права осуществлять такие действия именно как член НАТО, подписавший документ. Кроме того, отказ одного из входящих в альянс государств от ранее взятых обязательств вообще ставит под сомнение основополагающий характер документа, на котором базируются отношения Россия - НАТО.

В этих условиях решение России ввести мораторий на ДОВСЕ в полной мере соответствует требованиям обеспечения ее национальной безопасности, а проблемы с вывозом российских боеприпасов из Приднестровья (о которых говорят в НАТО и ОБСЕ) никак не связаны с выполнением договоренностей по ДОВСЕ.

В этом контексте уже давно назрел серьезный разговор по комплексу проблем оздоровления и совершенствования взаимовыгодной практической составляющей отношений между Москвой и Брюсселем, включая:

- радикальное совершенствование возможностей Совета Россия - НАТО как консультативного механизма для работы прежде всего в период кризиса, способного сдерживать разногласия и ослаблять их возможное негативное влияние в случаях, когда отсутствует возможность урегулирования;

- претворение в жизнь базового принципа СРН - неделимость безопасности (никто не должен обеспечивать свою безопасность за счет других);

- поиск выхода из неприемлемой ситуации, когда практически на каждом заседании СРН Россия сталкивается с тщательно проработанной и согласованной позицией всего альянса. Здесь налицо очевидное противоречие Римской декларации 2002 года, где зафиксировано положение о равноправии всех членов совета и их участии в национальном качестве;

- выработка практической повестки дня СРН с целью определения совместных задач по стабилизации ситуации в Афганистане, где настоятельно заявляет о себе необходимость налаживания взаимодействия между НАТО и Организацией Договора о коллективной безопасности (ОДКБ);

- использование перечисленных выше мер в качестве надежной основы, способствующей повышению способности НАТО и России совместно противодействовать угрозам, помогающей стабилизировать ситуацию в тех районах мира, откуда исходит потенциальная угроза России, Европе и Соединенным Штатам. На этом фоне добиваться формирования более благоприятной обстановки, отвечающей как взаимным интересам, так и интересам мирового сообщества в целом;

- сохранение и укрепление международной безопасности и стратегической стабильности путем адаптации существующих режимов контроля над вооружениями к новым глобальным реальностям;

- оперативное доведение информации о деятельности СРН до общественности России и стран - членов НАТО с целью ознакомления с проводимыми акциями, предпринимаемыми усилиями и дальнейшей их поддержки общественностью и парламентами.

В целом подготовка новой Стратегической концепции НАТО в условиях динамично изменяющейся ситуации в области безопасности представляет собой уникальную возможность для России, Соединенных Штатов, Европейского союза и Североатлантического альянса не только пересмотреть состояние отношений друг с другом, но и осознать существование взаимозависимости в обеспечении жизненно важных потребностей безопасности. Если взаимная необходимость и готовность полагаться друг на друга, отказ от демагогии и обещаний, которые заведомо не будут выполняться, станут неотъемлемой частью политического диалога, то со временем удастся преодолеть многие трудности, стоящие на пути к сотрудничеству.

Для таких шагов сегодня имеется ряд благоприятных предпосылок. Как следует из доклада экспертов, в НАТО признают целесообразным развитие на прагматической основе сотрудничества с Россией по предотвращению распространения ядерного оружия, технологий и средств его доставки, контролю за обычными вооружениями, борьбе с терроризмом, ПРО, миротворчеству и урегулированию кризисов, обеспечению безопасности морских перевозок и борьбе с контрабандой наркотиков.

ОТСТАИВАТЬ СОБСТВЕННЫЕ ИНТЕРЕСЫ

В этом контексте предлагается совершенствовать потенциал Совета Россия - НАТО с целью превращения его в орган для действенных консультаций и выработки решений на основе консенсуса. Пожалуй, впервые в числе перспективных партнеров альянса наряду с региональными организациями, такими, как Африканский союз или ОАГ, в докладе упоминаются ШОС и ОДКБ. Такой подход полностью совпадает с обнародованной недавно новой военной доктриной США, где делается упор на многосторонние усилия и поиск партнеров. Ясно, что на Западе начинают понимать несостоятельность прежних концепций, ориентированных главным образом на военный, экономический и политический потенциал Америки.

Как представляется, в НАТО отдают себе отчет, что политика расширения альянса (особенно в отношении Украины и Грузии) является серьезным препятствием для развития отношений России и Организации Североатлантического договора. Однако при выработке стратегии отношений с Брюсселем Москве важно учитывать, что западные партнеры РФ вряд ли окончательно откажутся от вовлечения этих государств в альянс. Временно острота этого вопроса несколько снизилась в связи с известными изменениями на Украине. Но дело не только в этом.

Интересы администрации Барака Обамы в сфере безопасности сегодня сосредоточены на Среднем Востоке (Ирак, Иран, Афганистан), а Россия наряду с европейскими странами НАТО и ЕС формирует достаточно стабильный тыл для действий Вашингтона, осуществляемых в рамках провозглашенной им «глобальной борьбы с международным терроризмом». В этих условиях в тылу предпочтительнее иметь надежных или доброжелательно настроенных партнеров, чем и можно объяснить настрой НАТО на прагматизм в отношениях с Россией.

Как долго сохранится такой настрой, сказать трудно. Однако ясно, что у альянса не должно оставаться сомнений в наличии некой «красной» линии как в географии расширения НАТО, так и в действиях блока в других регионах, имеющих жизненно важное значение для России и ее союзников. Это существенный элемент, который сможет обеспечить стратегическую жесткость позиции нашей страны в контактах с западными партнерами. Не должно также оставаться сомнений в решимости Москвы жестко отстаивать свои стратегические интересы и в других сферах отношений с Западом (адаптация ДОВСЕ, ПРО, энергетическая безопасность, Арктика). В целом нашим партнерам необходимо понять, что мы не хотим возвращаться к временам холодной войны, но и не позволим тандему США - НАТО добиться абсолютного силового превосходства над собой.

Надо вести дело к давно назревшему совершенствованию нормативно-правовой базы отношений между Россией и НАТО. Действующий сегодня Основополагающий акт вряд ли может рассматриваться в качестве юридически убедительной и организационно состоятельной основы развития сотрудничества. С учетом имеющегося опыта партнерства между Россией и НАТО разработка и принятие более совершенной нормативно-правовой базы послужат интересам обеих сторон в деле придания большей стабильности и предсказуемости всему механизму отношений. Возможно, России стоит подумать и о разработке концепции отношений с НАТО.

Таким образом, выработка стратегии отношений между Россией и НАТО должна как предусматривать наличие жестких, четко прописанных позиций, обеспечивающих стратегическую стабильность всего механизма сотрудничества, так и давать переговорщикам достаточную свободу для тактического маневра.

Источник: